Дело о похищенных младенцах - Страница 48


К оглавлению

48

— Классная будет статейка, — сказал я, ощупывая шишку на голове.


***

Я вспомнил о Захаре. С него причиталось. В штабе на Мойке царили суета и оживление. Десяток журналюг, причем некоторые из них были мне хорошо знакомы, сидели за компьютерами и строчили статейки.

— Вот, конвейерная система, как у Форда, — хвастался Захар. — С утра даем каждому по две темы, к вечеру собираем материалы и засылаем в газеты. Закупили столько площадей, что не успеваем осваивать.

— И как результат?

— Пока никак, — признался имиджмейкер. — Кабанов, по-моему, не проходит. Все думаю, что бы еще придумать. Может быть, покушение на него изобразить. А?

— Это пошло, Захар. Лучше скажи, твоя газета выходит?

— А как же. Завтра запускаем первый номер.

Я протянул ему дискету со статьей.

— Помнишь про бартер?

Он кивнул.

— Напечатай это, и мы в расчете.

Это мои личные счеты. Достоверность гарантирую.

После секундного замешательства Захар взял дискету.

— Да, кстати, у меня для тебя презент. Ты знаешь, что тебя возит машина человека Лома?

— Лома?! Это подарочек вашего Бодунова. Он отвечал за техническое обеспечение.

От машины я посоветовал не отказываться. Лучше знать шпиона, чем вычислять нового.

Надо отдать должное, статью Захар все-таки напечатал, укрепив меня в уверенности, что даже самые отъявленные циники могут быть не лишены чувства долга.


***

— Николай, здравствуйте! — Женский голос в трубке был мне незнаком. — Это Марина, мы с вами познакомились в магазине. Помните?

— Да, — оживился я, — рад вас слышать, Марина. Я, между прочим, не терял времени даром и раздобыл для вас автограф Обнорского.

— Спасибо, мама очень обрадуется.

Но я хотела бы просто встретиться с вами…

Мы брели по песчаному берегу Финского залива вдоль кромки льда, который потрескивал под солнечными лучами. Я уже знал, откуда в магазине оказалось злополучное свидетельство о смерти. У Марины есть хороший знакомый. Его фамилия Синьков, и он живет в том же доме, где расположен канцелярский магазин. Иногда он заходит и просит Марину снять ксерокопии с каких-то бумаг. Марина не отказывает, потому что Синьков очень интересный собеседник. Последний раз он заходил в конце марта сделать несколько копий документов. Какие-то страницы вышли бледные, и она оставила их на обертку…

Марина остановилась.

— Здесь я сидела прошлым летом.

Я вспомнил фотографию под стеклом: набегающая волна, длинные ноги, капельки воды на упругой груди. Честно говоря, я не смог удержаться и, взяв Марину за руку, потянул ее к себе. Она не сопротивлялась…

ДЕЛО О КРАСНОМ ОЗЕРЕ

Рассказывает Виктор Шаховский

"Шаховский Виктор Михайлович (кличка Шах), 31 год, корреспондент репортерского отдела.

По некоторым данным, в начале 1990-х годов входил в бригаду рэкетиров, базировавшуюся в гостинице «Речная». С 1996 года занимался собственным бизнесом.

Б феврале 1998 года неустановленными лицами был взорван принадлежавший Шаховскому «мерседес».

В апреле 1998 года Шаховский В. М. предложил свои услуги Агентству. Установленный для него руководством Агентства полугодовой испытательный срок прошел без эксцессов.

В коллективе Агентства имеет место неоднозначное отношение к Шаховскому: бывшие сотрудники правоохранительных органов (Г. М. Зудинцев) не раз демонстрировали недоверие…"

Из служебной характеристики


1

— Витя! Проснись!

Голос Светы Завгородней вытолкнул меня из сна. Она трясла меня за плечо и настойчиво повторяла мое имя. Я с трудом открыл глаза:

— Уже утро?

— Нет. Пришел Миша Лернер. Говорит, что должен срочно с тобой поговорить.

Лернер? Господи, где я?

Я перекатился на спину. Посмотрел в потолок. «Красное озеро», курорт, услужливо подсказала память. В дверь номера постучали. Негромко, но настойчиво.

— Шах! Нужно поговорить! — услышал я приглушенный голос Лернера.

Отозвался:

— Иду! Минуту!

В ворохе одежды у кровати нашел свои трусы и джинсы. С трудом натянул и то и другое. Стук возобновился. Пошатываясь, я добрался до двери, приоткрыл ее.

— Что стряслось? — спросил я Лернера.

— Нужно поговорить. Срочно.

— Заходи.

Миша проскользнул в номер и торопливо захлопнул за собой дверь. Я вернулся в комнату и присел на кровать.

Посмотрел на свои часы, которые оставил на тумбочке: 4:37.

— Ты понимаешь, Миша, что нужны очень веские причины для визита в такую рань.

— Мудрено ты говорить стал. — Миша шагнул в номер и… замер на пороге.

Признаться, я не удивился. Завернутая в простыню Завгородняя представляла собой не менее восхитительное зрелище, чем Завгородняя без одежды.

— Что стряслось, Миша? — Я взял с тумбочки сигареты, закурил. После первой затяжки в голову ударила приятная слабость.

— У нас неприятности…

— У нас? — переспросил я.

Наши с Мишей совместные дела остались в далеком прошлом. В холле гостиницы «Речная» в середине 90-х мы завершили последнюю нашу совместную сделку «металл-в-обмен-на-машины».

После этого «нас» уже не было. Только Миша Лернер и Витя Шаховский.

— Большие, очень большие неприятности. — Миша немного успокоился, не спрашивая разрешения взял из пачки сигарету и прикурил от массивной «Zippo». — Мы можем поговорить наедине?

Света не обиделась. Только поплотнее завернулась в простыню и проворковала:

— Я в душе.

Ей очень удавалась роль девушки бизнесмена средней руки, каким я представлялся на модном курорте «Красное озеро». Под нашими восхищенными взглядами Света прошла в ванную и плотно закрыла за собой дверь. Щелкнула задвижка. Мы услышали, как потекла вода.

48